Ты захотела жить „как все“

Пишу из тюрьмы. Держусь за авторучку, как утопающий за соломинку: если сейчас не изолью душу, то пропаду, как собака, и никто обо мне не пожалеет...
Девушки! Девчата! Женщины! Что же вы делаете?! Бог создал вас мужчине в помощницы, велел вам быть хранительницей семейного очага, а вы? Что делаешь ты, моя любимая Эрика, со мной и с нашей дочерью? Доходит ли до тебя, что ты осиротила ребёнка при живом отце?
Да, я виноват в том, что попал в тюрьму, но ведь не без твоей помощи я здесь оказался. Помнишь, когда мы переехали в Германию, ты захотела жить „как все“: иметь большой дом, ездить на шикарной машине, одеваться из самых модных магазинов. Для того ты и приехала в Германию, чтобы нормально жить, говорила ты мне много раз. Я пообещал обеспечить тебе такую жизнь.
Дурак, я не знал тогда, что на конвейере таких денег сроду не заработаешь. Я пахал по две смены, но деньги, как вода, уплывали как сквозь пальцы на квартплату, на питание, телефонные разговоры с твоей мамой в России. Я не мог этого представить: в нашем же доме жили совсем молодые ребята, у которых всегда были „бабки“. Я познакомился с ними и с твоего согласия стал промышлять в Голландии наркотой. Вот тогда мы с тобой и зажили! Купили новую машину, оделись с иголочки и даже могли позволить себе няню для дочки, а сами всё чаще ездили в Голландию вместе. Родственники удивлялись, откуда у нас деньги? Мы врали, что твоя мама помогает нам, что у неё очень крутая должность в банке на Сахалине...
На работу я всё-таки ходил - для виду, как будто честно деньги зарабатываю. Хотя со временем приходилось всё чаще отлучаться из-за нашего „бизнеса“. В конце-концов меня уволили за прогулы. Появилось много свободного времени, мы стали чаще бывать с „друзьями“, вместе принимали наркотики и кайфовали. И так год за годом...
Мы часто посмеивались над немецкой полицией, которая не могла найти у нас наркотики, думали, что мы умнее неё. Нас останавливали на границе, проверяли машину и отпускали. Мы радовались и не могли понять, зачем люди вообще ходят на работу? Ведь денежки сами плывут в руки, только успевай их сгребать! А вечером, в кругу „друзей“, мы рассказывали об этих проверках на границе и издевались: куда там полиции против российской хитрости!
Однажды, в один из таких весёлых вечеров, нас всех взяли: вооружённые полицейские окружили дом, завернули нам руки и увели в наручниках в тюрьму. Как в кино...
Я сначала даже серьёзно не принял это, тем более, что был „под кайфом“. Когда проспался, узнал, что и тебя тоже посадили, Эрика, а нашу дочку увезли в югентамт...
Начались допросы и суды. Выкручиваться было бесполезно: всё было снято таможенниками на плёнку: как мы покупали наркотики, как разбортовывали машину и прятали их в колёса, как нас потом проверяли и ничего не находили...
Тебя отпустили домой, а мне дали на всю катушку. И увезли отсиживать срок в другой город, далеко от тебя с дочкой...
Сначала вы приезжали ко мне каждые выходные, потом всё реже и реже. Ты прекрасно знаешь, Эрика, что вы - единственная моя надежда, и что без вас ничего не имеет смысла. Но ты отбросила меня, как использованный прибор...
Мне удалось уговорить одного друга на свободе привезти с собой на свидание нашу дочь. Вот она-то и сказала, что у вас теперь живёт другой дядя и что они с мамой целуются...
Хочу тебя только спросить, Эрика: что, этот дядя тоже пообещал тебе шикарную жизнь?
Как мне ни больно за свою семью, но почему-то мне жалко этого дядю. В конце-концов он тоже когда-то окажется рядом со мной, за решёткой...
Я немного успокоился за эти дни и подумал: может, так оно и лучше, что ты предала меня. В конце-концов ты сделала это давно, ещё как только мы приехали в Германию. А может, и ещё раньше. Предположим, ты бы дождалась меня из тюрьмы. Скорее всего, из-за любви к тебе я снова пошёл бы „на промысел“. И всё бы повторилось снова. Но, поверь, у меня нет желания всю жизнь торчать за колючкой, я хочу жить на свободе, нормально, как все люди. Так что если вдруг с дядей у тебя не получится, и ты захочешь опять погреться о мои бока, то навряд ли это у тебя получится...
А теперь для всех жён, чьи мужья по молодости или по глупости оказались за решёткой: я тут всего 18 месяцев, но за это время большинство мужиков уже потеряли своих жён из-за других олухов, которые пока ещё на свободе. И то, что у большинства есть дети, никак не влияет на ситуацию: мамы просто приводят в дом чужого дядю и велят называть его папой. Вот вам и помощница мужа, хранительница семейного очага!
Это я к тому, что все мы теперь венчаемся в церкви, - так модно. И все мы обещаем перед Богом делить пополам радости и беды. Делить до тех пор, пока смерть нас не разлучит. А что же мы делим на самом деле? Разве что постель и деньги...
А может, я стал несовременным, и это обещание на алтаре тоже - просто мода?!
(Если хотите, то можете напечатать моё письмо).
Яков И.
стр. 9

Если теща без ума...

Что такое измена? Согласно толковому словарю - добровольная связь с внебрачным партнером, в которую один из супругов вступает тайно или без разрешения лица, с которым заключен брачный союз.
Но бывают измены, которые в реальности не совершались, а последствия для одной конкретной семьи имеют самые разрушительные.


С Виктором мы приятели со школьной скамьи, поэтому и привыкли делиться друг с другом обо всем. Он симпатичный 35-летний мужчина, вполне обеспеченный. А вот в личной жизни как-то не повезло: первый его брак не удался по банальной причине: хронические измены супруги. Второй брак тоже распался, хотя банальной эту историю не назовешь...
С 23-летней Региной он познакомился на вечеринке у своего друга. Хорошенькая девушка притягивала к себе взоры мужской части компании, но предпочтение она явно отдавала Виктору, который был значительно старше ее. Конечно, он был польщен. Он даже забыл про свою застарелую обиду на женщин - «спасибо» за это первой супруге! От юной красотки Виктор уже на вечеринке потерял голову. Дальше все шло как по маслу: проводы до дома, свидания, круглосуточный обмен SMS-ками... Помню Виктора в тот период: глаза блестят, веселый, окрыленный… Уже через месяц он предложил Регине руку и сердце. Девушка ответила согласием. И в первые же выходные повела знакомить его со своей мамой.
Будущая теща встретила Виктора ласково. Она оказалась привлекательной, ухоженной 46-летней дамой - о таких обычно говорят «женщина без возраста». Весь вечер она не спускала с глаз с будущего зятя. «Пытается прощупать, что за фрукт достался дочке!» - решил Виктор. Выйдя проводить жениха до лифта, Регина шепнула ему: «Мама от тебя без ума! Говорит, что именно таким - остроумным, красивым, обеспеченным - она и представляла своего зятя». «Я рад за нее. Надеюсь, что и она оправдает мои ожидания!» - пошутил Виктор.
Пока шли приготовления к свадьбе, Инна Карловна все уши прожужжала молодым: «Жить будете у меня!» Виктор было заикнулся по поводу того, что собирается взять кредит в банке под квартиру, но теща ничего и слышать не хотела: «Это все стереотипы, что молодая семья должна жить отдельно! Вот Ренечка целыми днями в институте пропадает: кто же будет готовить и убирать? А со мной вы хлопот знать не будете!» Наверное, в тот момент Виктору стоило проявить характер, но он пошел на поводу у будущей родственницы.
После свадьбы Инна Карловна бабочкой порхала вокруг Виктора. «Что ты, родной, любишь больше всего покушать?» Узнав, что манты, собственноручно лепила их каждые выходные. Однажды, видя такой энтузиазм (Регина говорила, что вообще-то ее мама не любит готовить), Виктор решил пошутить: «А что, теща, если я закажу вам медальоны из дикого кабана с клюквой - тоже наваяете?» Когда через два дня, придя с работы, он зашел на кухню, у него был «кулинарный шок»: на столе стояло сказочной красоты блюдо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся медальонами из кабанчика! «Заказывал? Получи!» - радушным жестом пригласила зятя за стол Инна Карловна.
Как-то вечером Виктор мне позвонил, растерянный и озадаченный: «Слушай, у нас тут пару недель назад за вечерним чаем зашел разговор о том, каких женщин предпочитают мужчины. Я, решив не упасть лицом в грязь, пошутил, что лично мне нравятся женщины в красной одежде, и я схожу с ума от духов Chanel N 5. И что ты думаешь? С того самого разговора теща моя стала одеваться только в алое (это дома-то!) и благоухать озвученными мной духами. Что бы все это значило?» «Вить, да она же хочет тебе понравиться!» - догадалась я. На что он обиделся и бросил трубку.
А между тем я была права. Через месяц Виктор огорошил меня, рассказав, что теща бросает на него томные взгляды и как бы между делом пытается прикоснуться к нему то рукой, то плечом, а на день рождения подарила неприлично дорогой подарок - швейцарские часы, о которых он давно мечтал. Я посоветовала ему прикидываться чайником и делать вид, что он решительно ничего не замечает. Он сказал: «Так я то и делаю! К тому же я люблю Регину и никакие приключения, тем более в собственной семье, мне не нужны!»
Гром грянул внезапно. Однажды Регина ушла на учебу, а Виктор валялся дома с ангиной. Только за Региной закрылась дверь, на пороге спальни молодоженов показалась теща собственной персоной... в прозрачном алом пеньюаре! Тут уже, ясное дело, чайником прикинуться не получилось - было очевидно, чего она от него хочет. Но он-то не хотел! Пришлось объяснить ей, что ничего не выйдет... «Видела бы ты в тот момент ее глаза! - рассказывал мне потом он, - Такие бывают у разъяренных раненых тигриц!»
После этого эпизода жизнь Виктора превратилась в сущий ад - он понял, что на свете не может быть ничего страшнее мести отвергнутой женщины (даже если эта женщина - твоя собственная теща!). Инна Карловна стала агрессивной, постоянно плакала. Готовить в одночасье бросила, правда, ухаживать за собой не перестала - видно, надежда умирает последней.
Самое удивительное, что Регина ни о чем не догадывалась: она то целыми днями пропадала в институте, то корпела над дипломной - ей было не до этого. Один раз только обронила: что-то мама стала нервной, устает она, что ли...
Когда обстановка в доме стала совсем невыносимой, Виктор решил поговорить с тещей напрямую - ну сколько можно делать вид, что ничего не происходит? Купил хорошего вина, пришел домой пораньше и попытался как можно деликатнее втолковать ей, что он совсем не хочет осложнять жизнь своей семьи ненужными и даже в «какой-то мере» запретными эмоциями. Инна Михайловна, покрывшись красными пятнами, помолчала, а потом выдала монолог, время от времени прерываемый всхлипываниями: «Витечка, ну как тебе объяснить… Как растолковать, что такое многолетнее женское одиночество? Мне всю жизнь не везло с мужчинами. Все они оказывались пьяницами, эгоистами или альфонсами. А я так мечтала о человеке умном, добром, достойном во всех отношениях. Таком, как ты! Ты самый лучший, самый красивый, самый порядочный! Ты мне можешь не верить, но за месяц до того, как я тебя увидела, ты мне приснился. И тогда я подумала: вот моя судьба. Ну и что, что я старше тебя на много лет? Ну и что, что ты женат на Ренечке? В конце концов она молодая, красивая, за ней вон сколько мужиков всегда увивается - да она еще миллион себе найдет. А я... Ты у меня последний шанс, понимаешь?» Витек, конечно, все понимал: «Мне вас безумно жалко, Инна Карловна, но что я могу поделать?! Ну не отвечу я вам взаимностью - я люблю вашу дочь. Вы вообще подумали о том, что испытает Регина, если узнает обо всем этом?» Она опустила голову: «На Регину в данном случае мне плевать. А тебя все равно буду любить - я так долго тебя ждала...».
После этого разговора Виктор срочно снял квартиру, они с женой переехали.
Регина так и не узнала о безумной страсти матери. Но, видно, не зря говорится, что от любви до ненависти – один шаг. Что наговорила Инна Михайловна дочери про зятя, неизвестно (встречаться с ним она избегала), но через полгода его брак распался.
«Знаешь, - рассказывал он мне изумленно, - на нас как будто порчу навели. Какое-то невидимое препятствие возникло между нами: начались бесконечные ссоры, на пустом месте! Регина вдруг стала беспричинно ревновать, проверять карманы, закатывать безобразные истерики…».
Сейчас мой друг снова холост и избегает всяческих длительных отношений. Особенно с девушками, у которых молодящиеся и эффектные мамаши. Когда же я завожу разговор о женитьбе, он шутит, цитируя героя Андрея Миронова из фильма «Берегись автомобиля»: «Жениться нужно только на сироте!» Я хихикаю, но втайне искренне его жалею. Похоже, в его случае так и есть...
Olga Feder
стр. 11

Вероятная продолжительность жизни - 10 лет

Лиза Зоннберг держала в руках копию газетной статьи под заголовком: «Атомный гриб над Оренбургской степью». Она уже в который раз перечитывала содержание, руки её мелко дрожали, её уже немолодое сердце учащённо билось, а по морщинистым щекам неудержимо текли слёзы: «Господи! Боже мой! Так вот как оно всё было! Вот что довелось испытать моему Никласу! Какой ужас!» Женщина шёпотом, то и дело всхлипывая, повторяла одни и те же слова. Она никак не могла успокоиться.
Более полувека прошло со дня этого страшного преступления в сентябре 1954 года, жертвой которого стал её муж - Никлас Зоннберг, служивший в то время в рядах Советской Армии.
Лиза задумалась. Она подошла к окну. На улице шёл густой снег. Белым пуховиком укрывала зима всю округу. В мыслях она вернулась в свою юность, пытаясь найти связь и соответствие между тем, что видела она и что пережил её Никлас в том проклятом сентябре 54-го. Она жила со своими детьми в маленькой боковушке родительского дома. Погода той осенью стояла тёплая, но ночи уже были прохладные.
В ночь на 14 сентября от какой-то внутренней тревоги Лиза долго не могла заснуть. Услышав, как завозился старший из мальчишек Ник, она тихо встала, подошла к кроватке сына и, укрывая его получше, прошептала: «Ох, ох-хо малыш, если бы ты знал, сколько слёз и отчаяния внёс ты в мою жизнь». Ей было 18 лет, когда она влюбилась в Никласа Зоннберга. Своей бесшабашной улыбкой, кудрявым волосом и зелёными глазами он всех девчонок в селе сводил с ума, но сердце его билось для Лизы. После какого-то торжества, в порыве чувств потеряв контроль над собой, девчонка отдалась своему любимому. Этот их «первый раз» имел последствия - Лиза забеременела. Эта новость ошеломила 17-летнего парня. Из страха перед надвигающейся ответственностью, не зная как вести себя в такой ситуации, Никлас отвернулся от Лизы. Для неё наступило нелёгкое время.
Половая связь до брака считалась в то время недопустимой. Беременность накладывала на Лизу пятно позора. Особенно пожилые женщины, блюстительницы нравов, перемывали ей косточки. Лиза старалась меньше появляться в селе. Опорой и поддержкой ей в то время были родители и подруга Анна. В положенный срок отец отвёз свою дочь в роддом. На свет появился здоровый мальчик. Лиза назвала его Никласом, в честь отца, как было принято в российских немецких деревнях.
Трудно складывались отношения Лизы и Никласа. Она кормила, пеленала, не спала ночей, а он наслаждался своей юностью. Малышу было уже шесть месяцев, когда Никлас стал навещать сына. Через какое-то время они с Лизой поженились. Через год Никласа призвали в армию. Лиза, беременная вторым ребёнком, осталась одна. Второго сына она опять рожала без мужа.
Застывшие ноги вернули её в действительность. Лиза поспешила в постель, закуталась в одеяло. На завтра бригадир распределил её на уборку картофеля. Но какое-то непонятное чувство тревоги лишало её сна.
Никлас Зоннберг служил в воинской части, опорный пункт которой находился в Тоцке Оренбургской области, на юге Урала. После окончания сержантской школы он был назначен личным шофёром генерала Салова, что давало ему иногда возможность быть раньше других в курсе планируемых действий по части. Но в то лето 54-го всё было покрыто завесой тайны. Ускоренными темпами шла подготовка к чему-то значительному, скрытому под печатью «Строго секретно!» Как-то генерал вскользь заметил, что предстоящее событие непременно войдёт в историю. Вечером 13-го сентября Никласу передали приказ быть в 6 часов утра с машиной у квартиры генерала. Сержант только что вернулся со станции - встречал с охраной крупных военных боссов из Москвы. Намеченные на 14-ое сентября военные учения вселяли в душу тревогу. Никлас долго не мог заснуть, перебирал в мыслях свою жизнь, думал о Лизе и сыновьях. Он не знал, что завтрашний день радикальным образом изменит его жизнь.
Утром по пути на картофельное поле Лиза поделилась с подругой: «Ты знаешь, в моём сердце такая тревога! Это связано с Никласом».
Анна попыталась её успокоить: «Твой муж честно служит, и уже девять лет прошло, как закончилась война.»
Незадолго до обеда женщины стали свидетелями странного видения в небе: огромный чёрный гриб возник на горизонте и устрашающе повис в воздухе, пока, гонимый ветром, не исчез из поля зрения напуганных людей: «Что это? Чтобы это могло значить?»
Ответить на их вопросы мог бы Никлас Зоннберг, так как мощный гриб в небе было последнее, что он видел, прежде чем погрузиться в темноту. Он рассказал бы людям о военных учениях в Тоцке, сигналом к началу которых 14-го сентября 1954 года был строго секретно подготовленный испытательный взрыв ядерной бомбы. Все без исключения участники учений подписали клятву о неразглашении тайны на 25 лет обо всём увиденном и пережитом в тот день.
Ослепший Никлас долго лежал в госпитале. Мучительными бессонными ночами он снова и снова переживал весь этот ужас: оглушающий звук взрыва бомбы, от которого кровь стынет в жилах, эта ослепляющая вспышка, как тысячи солнц одновременно, которая всё вокруг испепеляла, плавила, сжигала - казалось разверзлась преисподняя. Сопровождался этот ад ударной волной неимоверной мощи, которая всё на своём пути сметала, крушила, давила, и вознесшимся в небо атомным грибом-великаном.
Для Никласа прошли два месяца, полные страха, болей и надежд. Но твёрдая уверенность в выздоровлении помогла ему вернуться из тьмы. При выписке врачи предсказали Никласу вероятную продолжительность жизни в 10 лет. Заключение комиссии стало его личной тайной.
После возвращения из армии Лиза заметила перемену в муже. Его мало интересовали хозяйство и дом, но зато прельщали мужские сборища. Никлас стал увлекаться водкой. Казалось, его что-то давило, и он старался утопить это в спиртном. Шли годы. Семья Зоннберг росла. Лиза занималась воспитанием детей и хозяйством. Лёгкая на ногу, она металась между многочисленными заботами, но странные перемены в настроении мужа не давали ей покоя. Шёл 13-й год после выписки Никласа из госпиталя. Он в душе праздновал победу над предсказанием врачей, когда болезнь настигла его - рак печени.
День ото дня здоровье его ухудшалось: пропал аппетит, кожа приобрела жёлтый оттенок, страшные боли утихали временно от уколов. Никлас таял на глазах. Силы покидали его. Лиза разрывалась между хозяйством, детьми и уходом за больным мужем. Видя, что отпущенное ему время истекает, Никлас решил поговорить с женой.
«Лиза, после службы в армии у меня были проблемы с глазами, ты помнишь?» Он говорил тихо, с остановками. «Помню, ты многие годы носил при себе тёмные очки.»
Никлас удержал её взгляд: «Это случилось осенью 54-го. Во время военных учений, когда была испытана атомная бомба, я был облучён.» Лиза с ужасом, широко раскрыв глаза, смотрела на мужа.
Никлас рассказал ей о своей временной слепоте, о госпитале, о клятве. Он поведал ей о заключении медицинской комиссии и о предсказанном ими прогнозе. Лиза недоверчиво покачала головой: «Быть этого не может! Что ты сказал? 10 лет жизни они тебе предсказали?»
Она вскочила и забегала по комнате: «Только 10 лет? Но почему тогда шестеро детей? Ты хоть раз подумал о детях, обо мне? Что будет теперь с нами? Что?»
Никлас закрыл глаза, по его похудевшим щекам текли слёзы: «Я не поверил им. В 21 год непросто думать о собственной смерти. Я хотел жить, Лиза, жить долгую жизнь с тобой и детьми. Прости меня, если можешь!»
Некоторое время в комнате были слышны только душераздирающий женский плач да вой ветра за окном. Она, рыдая, направилась к двери, где её догнал слабый голос мужа: «Из того, что я тебе сказал, Лиза, никому ни слова, поняла?! КГБ не понимает шуток. Я выдал тебе тайну, которую ты должна хранить дальше. Когда-нибудь, как пройдут эти проклятые 25 лет, расскажешь всё детям».
Через пару дней Никлас скончался. Шёл декабрь 1968-го года. Морозным днём всё село провожало его в последний путь. Около могилы стояли опустошенная горем Лиза и её шестеро детей - старшему было 17 лет, а младшему как раз исполнилось полтора годика.
Как сложилась их дальнейшая судьба - это уже другой рассказ. Через годы, повзрослевшие, уже имея собственные семьи, они читали статью о страшных подробностях события 54-го года - читали и плакали.
Sara Kosurmann
Espelkamp
стр. 15