Вот моя деревня, вот мой дом родной

Муртукские жители в мае этого года отметили юбилейную дату: столетие со дня основания села Новокрасновка, ныне Муртук. В мае 1906 года приехали сюда переселенцы, немцы из Украины Мариупольской губернии, осваивать новые земли. В распределительном пункте города Омска им указали на карте этот участок «Новокрасновка» и путь следования. Целая вереница подвод и людей отправилась в невиданный путь. Когда приехали, то увидели небольшой ракитник, да степь кругом на многие вёрсты. Люди плакали, куда они приехали, хотели домой, да куда там!
Мои будущие родители поженились здесь в 1907 году. Деваться было некуда, надо было обустраиваться. Однолемешным плугом пахали пласты, но в основном резали лопатами. Землянки строили из самодельного самана и из пластов. Зимовали по несколько семей в одной землянке. Жили, обустраивались и через несколько лет уже не тужили, что сюда приехали.
Занимались, в основном, скотоводством, благо, кормов было достаточно. Стали пахать землю и сеяли пшеницу на хлеб, семена и овёс на корм лошадям. Со временем появились кузница и мельница, правда, ветряная: работала только тогда, когда дул хороший ветер. А зимой ездили молоть в Степановку, там работала паровая мельница.
В двух километрах от села через бугор, где нынче котлован, жил богатый казах, и у него скота было столько, что счета не знал. Он и помог обзавестись скотом нашим людям. И через несколько лет у многих уже было по 5-6 коров и лошадей. У моего отца был тоже полный сарай скота. Такая воля - каждый себе хозяин! Но началась революция, и все, что было нажито своим трудом, забрали в казну. Потом была война и после неё четыре колхоза присоединили к нам в один.
Немного лучше стали жить люди в 1957 году, когда наш колхоз «Пролетарий» присоединили к Толбухинскому совхозу как отделение. Мы стали получать зарплату, в этом же году появилось в деревне электричество, трактора, машины. Вместо землянок начали строить дома. А через 10 лет, в 1967 году, на отделении Мыртука организован был совхоз «50 лет комсомола». Стали больше сеять, лучше стали жить, больше зарабатывать, у многих появились легковые машины.
Ну а что сейчас? Дома разрушаются, механизаторы месяцами не получают зарплату, магазины не работают - нет товаров. Коренное население сокращается, в селе становится всё больше пенсионеров и всё меньше молодёжи. Большинство немецкого населения уехало на историческую родину. В основном сейчас там живут приезжие.
Когда я уезжал из деревни Мартука, мне было 69 лет. Проработал в Мортукской школе 40 лет учителем немецкого языка, из них 25 лет - завучем школы. Там похоронены мои родители, братья, сестра, жена. Теперь я живу в Германии. Но где бы я не жил, никогда не пропадает чувство сопричастности к тому, что происходит в моей родной деревне.
Anton Runkowski

Стр. 5

Это - родная земля!

Ещё несколько километров, и появится знакомый до боли перекрёсток. Он связывает район Нижнеомский по правую сторону с уходящей влево дорогой, которая прямиком ведёт в родную деревню. Я пристально всматриваюсь в окружающие леса, поля, дороги. Ничего не изменилось, всё осталось по-прежнему, никем и ничем нетронутым...
Моё село относится к Нижнеомскому району Омской области. В 1909 году первые две немецкие семьи, Гиберт и Фризен, приехали заселять эту сибирскую землю. А вскоре потянулись за ними другие переселенцы. Предложенное Ф. Бартелем название поселения Хортицы, было поддержано. Так началась история этого села. Жили в нём люди, за хорошую работу награждались орденами и медалями...
Вот и оно, моё село, окружённое берёзовыми перелесками. Вот она, наша малая родина! Всё те же дома рядами, но вместо привычной их ухоженности, лишь жалкое напоминание о скромном жилье. Запущенность во всём, объясняемая финансовыми проблемами, или всё же отсутствием прежних хозяев?
Конечно, сегодня здесь живётся тяжелее, чем когда-то. Но, несмотря ни на что, люди всё же стараются за счёт своего подворья жить, и решать свои проблемы. А в плане культурного уровня - восстановлен спортивный комплекс, которым руководит В.Уцоров, работают секции тяжёлой атлетики, настольного тенниса, хоккей. Также открыта библиотека, где Шелудивченко и Рогальская проводят мероприятия для подрастающего поколения.
Живя в Германии, очень хотелось мне по приезду на родную землю, пройтись по дорогам и дорожкам родного села. И вот иду я, наслаждаясь пребыванием здесь. То и дело останавливаюсь со знакомыми сельчанами, которые радушно приглашают к себе в гости. На окраине села я направляюсь к лесу. Зелёная поляна усыпана цветами. Здесь я всей душой принимаю непокорный взгляд русских берёз. Наблюдая за всем живым, я бесконечно счастлива, я дышу полной грудью, я - дома! И когда вновь вернусь в Германию, которая теперь тоже для меня не чужая, я постараюсь соединить в одно целое большое чувство благодарности земле, которая зовётся Родиной, и этой земле, на которой живём мы сейчас.
Через два года исполняется сто лет нашему селу. Хочется, чтобы этот юбилей стал поводом для встречи всех нас, земляков-хортинцев!
Светлана Зименс, Hamm

Стр. 8

Я всегда хотела быть на её месте

Все это началось очень давно, лет 15 назад, когда мне было только 12, а моей старшей сестре - 19 лет. Именно в это время она и встретила Сашу, и они решили пожениться. Мои родители были категорически против этого брака. Прежде всего потому, что они оба были студентами, „не стояли крепко на ногах“, и мать и отец боялись, что они повиснут на их шее...
Но сестра смогла настоять на своем: Саша стал бывать у нас в доме в качестве жениха, часто обедал с нами, помогал отцу по хозяйству и...
Я часто думаю о том, когда именно это произошло, и прихожу к выводу, что по-настоящему влюбилась в Сашу, наблюдая, как он помогал отцу. У него были золотые руки. Работая, он много шутил, и вообще было очень здорово, что он был с нами.
Как-то они с отцом закончили работу уже поздней ночью, и тут выяснилось, что мы забыли купить поесть, а наши мужчины были просто зверски голодные. И тогда отец сказал, что по такому случаю мы поедем в ресторан. Мы поехали в самый шикарный ресторан города, взяли салаты, котлеты по-киевски... Я понимаю, что все это не имеет значения, но это до сих пор так и стоит перед моими глазами: сестра танцевала с Сашей вальс, и я вдруг почувствовала, что завидую ей, что ревную, что хочу быть на её месте...
Потом была их свадьба. Отец к тому времени уже относился к Саше совершенно иначе, и им выделили комнату в нашей трехкомнатной квартире. Для меня это стало сущим адом, я бесилась и изводила их обоих. Я не давала им запирать дверь на том основании, что до их свадьбы это была моя личная комната, и т. д. В общем, я вполне подходила под категорию „дрянной девчонки“. Однажды вечером я без стука открыла их дверь и увидела, как они занимаются сексом. После этого в доме был страшный скандал. Молодые решили снять квартиру, и мы разъехались. Но я навсегда запомнила тот вечер потому, что больше всего на свете мне в тот момент хотелось оказаться на месте сестры, и чтобы он делал со мной то же самое, что с ней...
Но они жили очень хорошо между собой. Саша буквально сходил с ума по моей сестре и из кожи лез, чтобы заработать лишнюю копейку - корпел по ночам над чужими чертежами и дипломами. Постепенно у них и с деньгами нормализовалось, оба работали, у них родилось двое детей... Но все это время я любила его и только его. И у меня в жизни все не ладилось - парни уходили от меня, возможно, чувствуя, что любви я к ним не испытывала, и ни с одним из них мне не было хорошо в интимном плане.
В 1990 году сестра с мужем уехали в Германию. Родители сначала ехать не хотели, но начали тосковать по внукам и ровно через год мы тоже приехали сюда. Честно говоря, год разлуки с Сашей был для меня сплошным кошмаром, который закончился как только я его снова увидела. И если уж быть совершенно откровенной, то я хотела, чтобы он заметил это. Я часто намеренно оставалась с ним наедине, провоцируя его на измену сестре, но он настолько любил ее, что всего этого не замечал.
Здесь им повезло: оба устроились по специальности, оба получали очень хорошую зарплату, купили дом. В общем, им многие открыто завидовали. Но потом у сестры обнаружили рак на запущенной стадии... Сгорела она буквально за год. Все это время Саша был возле нее, метался, старался доставить ей как можно больше радости, зашивался с детьми, потому что родители не могли так часто ездить в больницу. В результате его уволили с работы, благо, хоть пособие он получал хорошее.
...Когда мы хоронили сестру, на него было просто страшно смотреть - он был весь черный. В конце концов родители смогли переехать поближе, чтобы помогать ему с детьми, и я тоже активно ко всему этому подключилась.
Как-то вечером, когда мы уложили детей, я подсела к нему поближе... Дальше, наверное, все понятно: на этот раз мне было очень легко добиться близости, потому что у него полгода не было женщины... Именно в ту ночь я впервые поняла, что может чувствовать женщина, когда ей хорошо с мужчиной. И именно в ту ночь я рассказала ему о своей любви.
На следующее утро он ушел, не попрощавшись, но наши близкие отношения продолжились, и вот недавно он сам (понимаете, сам!) сказал, что хочет на мне жениться, что дети все поймут, и т. д. Так что сейчас мы готовимся к свадьбе. Я чувствую, что и меня, и его за это решение люди осуждают, хотя в лицо нам ничего не говорят.
...Почему-то в последнее время я не перестаю думать о сестре. Мне не дает покоя мысль, что это из-за меня все так получилось. Мне кажется, что это я свела ее в могилу своей энергетикой, потому что всегда очень хотела быть на ее месте. Вы просто не представляете, как это тяжело - носить в душе такие мысли. Но, Господи, как же мне хорошо от того, что он со мной рядом! Наконец сбылась моя мечта, и я заняла место сестры. Но для этого надо было ей умереть...

Стр. 9