Интерес переселенцев в Германии к участию в проекте Neufeld Ltd в Парагвае пробуждает, в свою очередь, встречный интерес к нему в самой этой южноамериканской стране. Как это происходит?

стр. 6

Телефон доверия

„Здравствуйте. Вы говорите по-русски? Не знаю, прямо, с чего начать. Мне очень плохо. Может быть, вы могли бы мне помочь...“
Обычно так начинаются русскоязычные консультации в Frauennotruf города Билефельда, где уже пять лет проводится психологическая и юридическая помощь на русском языке женщинам, пережившим сексуализированное насилие. Термин „сексуализированное“ насилие выбран не случайно. Речь идет о преступлениях, где насилие является инструментом власти и служит методом запугивания и унижения женщин.

О чём никому не расскажешь

„Здравствуйте. Вы говорите по-русски? Не знаю, прямо, с чего начать. Мне очень плохо. Может быть, вы могли бы мне помочь...“
Обычно так начинаются русскоязычные консультации в Frauennotruf города Билефельда, где уже пять лет проводится психологическая и юридическая помощь на русском языке женщинам, пережившим сексуализированное насилие. Термин „сексуализированное“ насилие выбран не случайно. Речь идет о преступлениях, где насилие является инструментом власти и служит методом запугивания и унижения женщин.
На проводе - Яна (имя изменено). Смущаясь и путаясь, она поведала свою историю: в Германии пять 5 лет, есть ребенок. Яна плохо говорит по-немецки, подрабатывает уборщицей. Муж не работает, часто пьет, становится агрессивным, избивает жену. К этому Яна почти привыкла. Голос женщины начинает дрожать: „Несколько раз он меня попросту изнасиловал. Этот кошмар повторяется теперь все чаще. Мне стыдно об этом рассказывать. Да и кому? Все мои родственники остались в России, подруг здесь нет. Терпеть это невозможно. Что делать?“
К сожалению, такая ситуация типична для работы Frauennotruf. По статистике в большинстве случаев насильник входит в социальный круг женщины. Им может быть муж, друг, коллега по работе. И преступления на сексуальной основе они совершают отнюдь не в темных переулках, а в спальнях, используя сложившиеся доверительные отношения жертвы к нему.
Часто к нам обращаются женщины из бывшего Союза, вышедшие замуж зарубеж по объявлениям.
...В Германии Светлана (имя изменено) два года. Замужем за местным немцем. Есть дочь, 13 лет. Со своим мужем Светлана познакомилась по Интернету. Завязалась переписка. Он писал нежные письма, присылал подарки, а потом предложил пожениться. Светлане, показалось, что этот человек может стать ей опорой в жизни, и она решилась на переезд. Но счастье длилось недолго. Уже через некоторое время мужа как подменили - он стал раздражительным и агрессивным. Дело доходило до рукоприкладства, он стал обижать дочь Светланы, буквально не давая ей проходу. Девочка запиралась в своей комнате и как-то дочка призналась, что больше не хочет жить. Светлана в отчаянии позвонила нам...
К сожалению не редкость, когда над женщинами, подобным образом вышедших замуж, издеваются, насилуют, запирают дома без денег. Трагично, если при этом страдают и дети. Ситуация осложняется отсутствием права постоянного проживания в стране, а возвращаться иногда бывает некуда.
Не стоит недооценивать последствий пережитого. Чувство страха, бессонница, физическая усталость, психосоматические нарушения здоровья - это только некоторые из возможных реакций на пережитое насилие. В штате Frauennotruf работают опытные психологи и педагоги, которые в доверительной атмосфере помогут переработать пережившее. Консультации мы проводим по телефону, электронной почте или лично (предварительно нужно обговорить дату и время). Иногда достаточно одного телефонного разговора, чтобы женщина вновь обрела силы, в других случаях требуется продолжительная психологическая помощь. Все консультации проводятся бесплатно и, при желании, анонимно.
Мы также информируем женщин о юридической стороне дел, помогаем найти адвоката, врача, сопровождаем в полицию, Frauenhaus, и оказываем услуги переводчика. Далеко не все знают, что в случае сексуализированного насилия услуги адвоката предоставляются бесплатно, а также женщина не несет никаких расходов по судебным издержкам.
Если вы попали в беду или у кого-то из ваших близких есть неприятности на этой почве, позвоните или напишите нам. Не замыкайтесь в своих страхах и проблемах, у вас есть право на поддержку!
Телефон: 0521-124248; Пятница 10-12 (в другое время оставьте сообщение на автоответчике). Факс: 0521-176478. Frauennotruf.Bielefeld@t-online.de
Tatjana Knoop
Продолжение в номере газеты

Наши скитания

Родился я на Украине, в Николаевской области. В 1929 году, когда началась сталинская коллективизация и раскулачивание, моим родителям пришлось уехать, так как они были зажиточными, и оставаться было опасно. Для большей безопасности мой отец, Иван Яковлевич, и дядя Тимофей прибавили к нашей немецкой фамилии Мартин две буквы, и мы стали Мартыновы. Итак, в 1929 году наша семья из Одессы на пароходе прибыла в Туапсе, а потом в Адлер.

Нам повезло
В Адлере работы не было, поэтому пришлось ехать до города Батуми. В Батуми отец и дядя возили лес из-под турецкой границы. На границе СССР и Турции рубили просеку, видимо, чтобы было легче охранять пограничную территорию. В Батуми мы жили года полтора, потом переехали в Кутаиси на строительство военного городка. Мне хорошо запомнилось, как к нам поздно вечером пришли люди из НКВД и приказали собираться. Родители собрали все пожитки и прождали до утра. Никто не приехал. Утром отец узнал, что у работников НКВД сломалась грузовая машина. Так нам опять повезло. А в первый раз НКВД посетил нас в Батуми. У дяди Тимофея как раз вечером умерла жена, тетя Флора, а ночью пришли работники НКВД. Дядя Тимофей показал покойницу, потом приподнял одеяло, где лежали дети - Ира, Ида и Яша - и сказал: „А этих куда девать?“. Работники НКВД поговорили между собой по-грузински и поинтересовались, где живет брат. Дядя Тимофей ответил, что брат живет за стенкой, но там тоже одни маленькие дети. И они к нам не зашли. Так нас Бог миловал два раза.

В Кокчетав
Мы жили в Кутаиси, когда летом 1940 года умерла наша мама. Через несколько месяцев отец привел в дом мачеху: ему было сложно с нами справляться: нас было шестеро детей, самой маленькой - 4 года.
Осенью 1941 года уже шла война, и нас депортировали. Поездом доставили в город Баку и дальше пароходом по Каспийскому морю в Красноводск, где нас погрузили в теплушки и повезли в сторону Ташкента, потом повернули на север, в Кокчетав. В Кокчетаве нас погрузили на подводы и развезли по колхозам области. Наша семья попала в село Тахтоброд.
Осенью 1942 года забрали в трудармию отца, старшего брата Ивана и сестру Ольгу, а также дядю Тимофея. Остались мы: я, брат Георгий, маленькая сестренка Лиза и мачеха с ее дочкой. А старшая сестра Фрида с сынишкой Сашей осталась в Кутаиси, так как ее муж был грузином.

Мы - свинопасы
В Тахтоброде мы с братом Георгием зимой возили сено и солому, а летом пасли свиней. Гнали их на летний выгон за 12 км от села. Там была чистая речушка, лесок, загон для свиней и хижина для рабочих. Выше пастбища, где пасли свиней, были пшеничные поля, стояли еще не обмолоченные скирды прошлогодней пшеницы, куда любили забегать свиньи. Их было больше ста голов. Как-то вечером - было уже совсем темно, и мы с бригадой сидели за ужином - послышался пронзительный визг. Мы втроем: я, Георгий и старик Соуткин, у которого было ружье без патронов, побежали на визг и увидели большую свинью, за которой бежали волки и на ходу рвали её на куски. Свинье волк не может перегрызть горло как овечке, так как у неё шея толстая.

О моём отце
В 1944 году в трудармии в Караганде умер наш отец. Он простудился в шахте и заболел крупозным воспалением легких. Его поместили в больницу в Михайловке. В Караганде в то время были сильные бураны, и никого из зоны не выпускали. Когда можно было отпроситься, брат Иван поехал в больницу. Но отца уже не было в живых. Он был похоронен в братской могиле напротив больницы. После войны это место разровняли и посадили деревья. Отец как чувствовал, что жизнь его закончится таким образом. Еще в Кутаиси при выпивке с друзьями он всегда пел песню: „Ох, умру я, умру я. Похоронят меня. И никто не узнает, где могилка моя. И никто не узнает, и никто не придет, только ранней весною соловей запоет“.
После горбачевской перестройки на этом месте поставили обелиск „Жертвам сталинских репрессий“ и появилась возможность приносить цветы к этому обелиску - в память о нашем отце.
Не обошла отца и первая мировая война. Он рассказывал, что когда был ранен в ногу на германском фронте, попал в госпиталь в Петербурге. Над этим госпиталем шефствовала дочь царя Николая II - Татьяна. Когда „великая княжна“ приходила в госпиталь, то подходила к раненым, спрашивала, как самочувствие, как дела дома, есть ли семья и т.д. И с отцом она тоже беседовала. Отец был тогда еще холостой. Он говорил и о том, что у царя были ещё дочери, и каждая шефствовала над своим госпиталем. За храбрость и отвагу в бою отец был награжден двумя георгиевскими крестами. ...Бедная сестренка Оля умерла в 1948 году от туберкулеза, нажитого в трудармии в Сибири на лесоповале.

„А я и не знал, что Мартынов - немец“
В 46-м году старший брат Иван вызвал нас в Караганду. Там мы работали на шахтах и учились в горном техникуме на вечернем отделении. В 1963 году я уже работал главным механиком на шахте №122. В 1972 году мне и еще некоторым работникам комбината “Карагандауголь” присвоили звание лауреата Государственной премии. Матонин - начальник техотдела комбината - готовил на нас документы в министерство. Когда они были отправлены, Матонин сказал одному товарищу: “А я и не знал, что Мартынов немец”. Так что если бы я в 1972 году был Мартин, то на моем месте был бы другой главный механик.
Только в Германии, в 2002 году, мы получили паспорта на фамилию Мартин.
Jakob Martin
Oberboinhingen

Продолжение в номере газеты