Статистика

Миф о склонном к правонарушениям переселенце не находит подтверждения в статистике. Основная часть граждан не имеет дела с полицией, большинство из них успешно учится или работает. Факты, говорят, вещь упрямая. Но некоторые газеты ещё упрямее. Они подчёркивают "сложность" интерпретации статистических данных и подвергают их сомнению.

Стр. 4

Карьера

Черыре года мой брат Василий Зотке проработал в Национальном театре Manheim'a. Потом  режиссёра пригласили в Австрию, и брат поехал вместе с ним. И вот уже семь лет он там живёт и работает в театре города Линца. В пьесе "Записки сумасшедшего" по Гоголю он один играет два часа. Даже я, плохо понимающая немецкий, была потрясена его игрой...

Стр. 6

Счастье

Я была за рулём, когда наш VW попал в занос и разбился. Ты с трудом вытащил меня - моя дверь не открывалась...

Стр. 9

Сенсация в том, что... сенсации нет

Свобода печати - великое  общественное достижение. Но и эта свобода имеет свои естественные границы. Пресса свободна, когда речь идет о публикации фактов. Но она не имеет права свободно игнорировать факты.

Однако иногда она именно  этим грешит, и причиной является стремление изданий к негативной  сенсационности. Редакции, похоже, думают, что публикации о преступлениях молодых немцев-переселенцев повышают интерес читателей или зрителей, а издатели ожидают от этого рост тиража или числа телезрителей. И тут случается, что факты, которые показывают совсем другую картину поведения новых граждан, очень сильно подвергаются сомнению и вовсе отвергаются.

Так получается и со свежей полицейской статистикой  в земле Nordrhein-Westfalen (NRW), согласно которой основная масса переселенцев менее криминальна, чем все остальное население, а число правонарушений молодых немцев из России не превышает числа правонарушений остальных их местных сверстников. Выяснилось это, благодаря тому, что в NRW в 2004 году поздних переселенцев начали особо учитывать в полицейской статистике. До этого они шли, так сказать, в общей графе, так как переселенцы по статусу - немцы.

Земельное министерство здравоохранения, социальных вопросов, женщин и семьи NRW отмечает, что с начала 2004 года в средствах информации все чаще приводятся  случаи правонарушений молодых переселенцев, и на основе этих единичных происшествий, всех немцев из России стигматизируют как криминальных и склонных к насилию. Приводится пример  такой публикации в газете Rheinische Post.

Министр по социальным вопросам NRW, Биргит Фишер, совместно со своим коллегой, министром внутренних дел Фритцем Бернесом, 3 марта 2005 года представила прессе новую криминальную статистику полиции, согласно которой большинство (молодых) переселенцев не относится к правонарушителям, а хорошо интегрируется в обществе.

Число переселенцев, отмеченных в актуальной криминальной статистике в Nordrhein-Westfalen, составляет 2,4%, а всего немцы из бывшего Союза составляют 4,5% населения этой федеральной земли. В абсолютных цифрах: 11.825 (шпет)аусзидлеров совершили в 2004 году правонарушения, а всего с 1983 года сюда прибыло 835.000 переселенцев.

Миф об алкоголизированном и склонном к насилию аусзидлере не находит подтверждения в статистике. Лишь сравнительно небольшая часть проживающих в NRW молодых переселенцев (до 21 года) - 4.800 из 100.000 - вступила в конфликт с законом. Причем, согласно социально-психологическим данным, эта молодежная криминальность - проходящая, эпизодическая, связанная с развитием юной личности. Основная же часть - более 95% - вообще не имеет дела с полицией, большинство из них успешно учится или работает.

Факты, говорят, вещь упрямая. Но некоторые газеты еще упрямее. Так, Westfälische Allgemeine Zeitung опубликовалa на следующий день после презентации этих данных статью под заголовком "Weniger Einbrüche, aber mehr Körperverletzungen", в которой с самого начала подчеркивается "сложность" интерпретации статистических данных. Как это тяжело, видно, мол, на примере с переселенцами. "Особенно ост-вестфальские граждане сообщают о криминальности банд молодых, не желающих интегрироваться, российских немцах. Беренс и социальный министр Биргит Фишер не могли, отвечая на вопросы, однозначно доказать то, что статистически не существует никаких драматических отклонений у молодых поздних переселенцев."

Вот так: лютующие банды - это достоверно, а статистика - нет! В этой позиции очевидно раздражение по поводу того, что бесстрастные цифры явно угрожают развенчать такую эмоционально-интенсивную сенсационную тематику, как "преступные наклонности и действия" российских немцев.

Между тем, это не первое статистическое изыскание, которое подтверждает отсутствие "драматических отклонений" в переселенческой семье. В 2000 году это показало исследование полиции в Bayern, в 2002 году - данные криминального ведомства земли Niedersachsen.  Кстати сказать, в целом по NRW средний показатель преступности значительно выше, чем в группе молодых переселенцев: на 100.000 жителей - 8.472 правонарушения.

А что касается отдельных случаев... В памяти наших земляков еще свежа трагедия в Heidenheim'e (Baden-Württemberg): там 17-летний местный гимназист из-за пустячного повода пустил в ход нож и нацеленными ударами в сердце лишил жизни трех молодых переселенцев.

Уполномоченный по делам переселенцев фракции CDU/CSU в Бундестаге Йохен-Конрад Фромме отмечает, что представители прессы постарались обесценить полицейскую статистику в NRW на том основании, что число проживающих тут переселенцев нельзя установить точно - одни переселились в другие земли, из других земель кто-то переехал сюда. Надуманность такого аргумента очевидна. Фромме пишет:

"Мне неясно, почему все высказывания, которые позитивно отражают положение с правонарушениями среди переселенцев, подвергаются сомнению, и что сразу исходят из того, что они не могут соответствовать действительности. Если из-за недостатка цифр нельзя доказать, что  уровень правонарушений какой-то группы ниже среднего, то, по крайней мере, так же нельзя утверждать и противоположное."

Вероятно, прав д-р Хайнрих Нойгебауер из земельного объединения NRW Союза изгнанных, когда пишет: переселенцы - удобный "козел отпущения" во времена социально-экономических трудностей. Заинтересованные  в этом силы поняли, что, несмотря на то, что их много, переселенцы плохо организованы и потому не могут хорошо защищаться. К тому же тут трудно обвинить кого-то в Fremdenfeindlichkeit, ведь переселенцы - это немцы.

Georg Löwen

Мы не случайно нашли друг друга посреди лютой зимы, и весна нашей первой любви зацвела в январе. В нашем первом совместном путешествии ты сделал мне предложение. Ты заметно волновался, обручальное кольцо дрожало в руках. Я согласилась, и в твоих глазах появилась благодарность.

Свадьба была скромной и трогательной. Мы ждали машину, и я сказала: «Если у тебя есть сомнения – давай всё перемотаем обратно.» Ты уверенно обнял меня и спросил, стараясь улыбаться небрежно: «Какие могут быть сомнения – это же мы!?» Я помню тот чудесный день до последней минуты. Я переживала радость и гордость за наш союз. «Это твой брат?», - спрашивали меня новые знакомые, встречая нас вместе и удивляясь, как бережно ты относишься ко мне, и как мы понимаем друг друга с полуслова. Мне было хорошо от мысли, что мы становимся похожи друг на друга.

...Я была за рулём, когда наш Фольксваген попал на повороте в занос, пролетел, переворачиваясь, и разбился. Ты с трудом вытащил меня, потому что моя дверь не открывалась. Ты тряс меня за плечи, смеялся от счастья, что я отделалась ушибами, и говорил, что мы родились в рубашке. Мы ехали на серебряную свадьбу к моим родителям и не хотели их расстраивать: бог с ней, машиной - главное, что мы остались живы, а остальное - неважно. Они не успели узнать…

Они погибли на следующий день. Ты ездил на пожарище, искал и забирал то, что осталось. Пребольно держал меня за руку на похоронах. День и ночь не отлучался от меня, и я плакала, уткнувшись в твоё плечо: мне было бы не пережить это без тебя.

Незадолго после этого, я упала в обморок от резкой боли в животе, и ты повёз меня в больницу, и сидел в коридоре до тех пор, пока меня не привезли из операционной. Тебе говорили: «Идите же домой, мы Вам позвоним», но ты отвечал: «Её привезут, и она должна увидеть,  что я здесь! У неё больше никого нет. Я никуда отсюда не уйду». Ты ждал до полуночи, а я лежала, слушая сердцебиение электронных датчиков, и думала о тебе. Я ни на секунду о тебе не забывала. Врачи вернули меня с того света. Тебе. В тот момент, когда полуживой взгляд выхватил твоё тревожное лицо в сумерках коридора, у меня, обессиленной, покатились градом слёзы жалости и невыразимого счастья, что у меня есть ты. Ты носил меня в ванную на руках, кормил кашами с ложечки, будил во время кошмаров и возвращал в нормальное состояние после галлюцинаций. Ты много месяцев ухаживал за мной без единого упрёка. Через два года ты сказал: «Я представил тогда на секунду, что тебя больше нет. Но я не смог представить, как бы я жил без тебя».

Тебе удалось осуществить мои мечты о любви, семье и счастье. Ты утираешь мне слёзы, когда я плачу, в выходные терпеливо ждёшь, пока проснусь, чтобы разделить со мной утренний завтрак, греешь меня, когда я замерзаю, и следишь, чтобы я всегда надевала тёплые колготки в холода. Ты - моё самое родное существо на земле. Мы с тобой будем славными старичками, с одуванчиками на головах, будем сидеть рядышком на скамеечке и греть наши старые косточки под лучами солнца.

Самое малое, что я могу для тебя сделать - это поправить одеяло, которое ты снова сбросил с себя во сне...

Наташа