Несмотря на солидный возраст, Клара Грюнвальд хорошо освоилась в Германии. Стр. 5

Какие моральные ценности мы передадим детям? Размышления на эту тему дают повод для дискуссии. Стр. 7

В России население стареет, поэтому ее экономике нужны дешевые рабочие руки мигрантов. Стр.8

Годы, прожитые в бывшем Союзе до переезда в Германию, земляки вспоминают со светлой грустью и даже с юмором, забыв о былых неприятностях и разочарованиях. Стр. 10-11

Пенсионер Ёнат Альбрехт живет на севере Германии и выращивает в своем саду виноград. А его дом - это здание бывшего железнодорожного вокзала, которое переселенец купил и перестроил. Стр. 13

„Предпочтение следует отдавать
российским немцам“
Молодой переселенец из Караганцы Петер Вильгельм - председатель FDP в Тюбингене

Петер Вильгельм, председатель партии свободных демократов (FDP) в Тюбингене, 16 лет назад переехал из Караганды в Германию. В прошлом году, когда ему исполнился 31 год, товарищи по партии выдвинули его кандидатом в Бундестаг, но на этот раз FDP не получила столько мест, чтобы молодой переселенец тоже мог пройти в парламент. Однако повод для гордости и надежд на будущее для немцев из России тут самый непосредственный: все-таки наш земляк в одной из партий имеет немалый авторитет, раз он уже баллотировался в Бундестаг!
Петер Вильгельм - политик нового поколения. Прекрасный немецкий язык, умение выступать перед большой аудиторией, молодость в сочетании с большим опытом партийной работы (шесть лет он активно участвовал в работе молодежной организации FDP и уже восемь лет на ответственных постах в самой партии) - все это надежный залог будущего успеха.
Наш корреспондент побеседовал с Петером Вильгельмом.
Земляки: Петер, почему вы выбрали FDP, что привлекло вас именно в эту партию?
Петер Вильгельм: С первых дней жизни в Германии я пытался понять, почему немцы так хорошо живут в своей стране? И мне кажется, я понял: это демократия и капитализм. Демократия защищает нас от произвола государства, дает нам свободу, а капитализм дает свободу личной инициативе. Люди энергичные и трудолюбивые обязательно добиваются успеха в этом обществе. Для тех, кто верит в свои силы, я рекомендовал бы вступать именно в эту партию, она дает шансы для развития личности. Наша партия ориентируется на все группы населения. Так что, если мы выиграем на выборах, то от этого выиграют и переселенцы. Мы за рабочие места для всех - и для местных, и для переселенцев. Каждый должнен получить возможность встать в этой стране на ноги. Приверженность переселенцев к другим большим партиям мне не очень понятна. Время же показало, что все „любовные признания“ христиан-ских демократов к переселенцам не имеют под собой почвы. Их действия говорят об обратном. Если в Федеральном совете - Бундесрате - встанет вопрос о том, чтобы закрыть российским немцам дорогу в Германию, то, уверен, христианские демократы, а их там большинство, не станут возражать. Они будут ориентироваться на местных немцев-избирателей, а не на переселенцев, занимающих в составе населения сравнительно небольшую группу.
Земляки: Как вы относитесь к тому, что некоторые российские немцы, разочаровавшись в программах крупных партий, отдают свои голоса мелким, например, партии Шиля или Немецкой партии?
Петер Вильгельм: Думаю, что это тупиковый путь. Конечно, маленькие партии заинтересованы в том, чтобы заполучить их голоса, потому что иначе у них вообще нет никаких шансов в политической борьбе. С переселенцами они связывают свои надежды, но эти партии не влияют на принятие решений в Бундестаге. Так что, отдавая им голоса, переселенцы только распыляют свои силы и не добиваются ничего.
Земляки: Федеральный уполномоченный по делам немцев-переселенцев Йохен Вельт постоянно повторяет, что новый иммиграционный закон принесет российским немцам только блага. Вы согласны с ним?
Петер Вильгельм: Нет, я думаю, он не прав. Российских немцев хотят поставить в такое же положение, как и всех иммигрантов. Мне кажется, что если уж принятие закона об иммиграции неизбежно, то следовало бы в таком случае внести в него уточнение: если квалификация подателей документов на переезд одинакова, то предпочтение следует отдавать российским немцам.
Земляки: Чем вы объясните, что отношение к российским немцам в Германии становится прохладнее? Кто виноват в этом: пресса, политики или они сами?
Петер Вильгельм: Конечно, частично виновата в этом и пресса, которая публикует о переселенцах чаще всего отрицательные заметки. Но немецкая пресса не лжет, она освещает действительные случаи, умалчивая позитивные тенденции. Было бы хорошо, если бы она показывала и положительные примеры. В том, что порой к нам неодобрительно относится местное население, виноваты частично и высказывания политиков. Но нельзя снимать вину и с нас самих. Я сам видел статистические данные по земле Баден-Вюртемберг, 20 процентов заключенных в тюрьмах - наши переселенцы. В основном - за наркотики и драки. Это крепко подрывает наш имидж.
Возьмите, к примеру, турецкое население. В последние годы пресса все чаще пишет об успехах турецких предпринимателей, о том, что они сами создают для своих земляков рабочие места, а не сидят на шее налогоплательщиков. Отношение к ним в последнее время существенно улучшилось.
Переселенцам тоже есть, чем гордиться, например, успехами наших спортсменов, есть среди наших людей и успешные предприниматели.
Земляки: Может быть, не стоит драматизировать события: пройдет пяток-другой лет, и отношение к переселенцам изменится в лучшую сторону?
Петер Вильгельм: Я уверен, что именно так и будет, но как быть сегодня, например, нашим ребятам, живущим в Тюбингене? Фирмы не хотят предоставлять им учебные места. Сложилось мнение, что с нашими ребятами много проблем. Нет, отношение к переселенцам надо менять уже сегодня.
Земляки: Недавно представитель именно фракции FDP в Бундестаге Макс Штадлер предложил с 2005 года прекратить прием переселенцев. Как вы относитесь к его предложению?
Петер Вильгельм: Это был проект Макса Штадлера, а не всей нашей партии. Я лично его не поддерживаю, и в Бундестаге проект не прошел. В партийных кулуарах о прекращении приема переселенцев давно уже идут разговоры, Макс Штадлер лишь озвучил их. Думаю, такие предложения будут звучать в будущем все чаще.
Экономическая обстановка в стране не самая благоприятная. Если уж этого не миновать, то нам следует добиться хотя бы того, чтобы в закон внесли пункт о воссоединении разбитых семей и, как я уже говорил, чтобы при равных шансах предпочтение при приеме в Германию отдавали немцам.
Земляки: Спасибо за беседу!

Интервью вел
Valerij Berg

„Разумно надо жить!“

Зимой будет 55 лет, как поженились Хуго и Мария Мюллер. Свадьбу они в ту пору, правда, не делали, но это никак не повлияло на их любовь.
- Ох, не знаю, была ли это любовь? - сомневается теперь Мария. - Хуго дружил с моим зятем и часто заходил к нам. Когда мне было 19 лет, он спросил меня: „Хочешь за меня замуж?“ А я не знала, хочу или нет. Посоветовалась с сестрой, с зятем. Они говорят, неплохой, вроде, мужчина - ему тогда было уже 26 лет - выходи за него, самостоятельный, работящий, не пьёт...
Мария сказала жениху „да“, и они сошлись. Так тогда говорили: „Сошлись“. Без вопросов о том, подойдут ли, и сживутся ли. Всё было проще - вот мой муж, а я - его жена, и нам быть вместе. Без колебаний и сомнений.
- Пошли бы вы снова за Хуго замуж, если бы вернуть назад время? - спрашиваю Марию.
- Я никогда не думала об этом. Для чего? Семья у меня хорошая.
...50 лет назад Мюллеры жили на Урале, куда их выселили с Поволжья, растили дочь, Лизу. Позже уехали на Кавказ, в посёлок Долинский - это в 20-ти км от Грозного. Тогда Лиза уже вышла замуж, и её мужа, Ёзефа Циглера, перевели работать в Долинский. Родились внуки - Александр и Женя, ома с опой стали присматривать за ними. А в 1988 году все вместе перебрались в Германию, в город Зинген, что чуть севернее Боденского озера.
У Мюллеров своя квартира и дача, где не привыкший сидеть без дела Хуго работает целыми днями. А ома Мария в эти дни солит на зиму овощи с грядки: 60 банок огурцов и 15 помидоров заготовила она уже. Конечно, их можно и в магазине купить, но свои-то вкуснее.
- В чём секрет крепкой семьи? - переспрашивает Мария и тут же отвечает - уступать друг другу надо и разговаривать, если возникает несогласие. Да какой там секрет? Благоразумно надо жить, вот и весь секрет. Наша дочь тоже уже 30 лет замужем, дай Бог, чтобы и дальше они вместе были. И чтобы у внуков всё ладилось, и у правнуков...

Lilli Treise
Singen

„Отпустите меня домой!“

Зоина мама заболела. Не ка-кой-нибудь простудой или мигренью, а серьёзной, непонятной болезнью, от которой таблетками не вылечишь. Старушка водила бессмысленным взглядом по лицу дочери, не узнавала её, путано повторяла-спрашивала: “Скоро мы доедем, а? Мы скоро дома будем?“.

Зоя плакала. С утра они с мужем возили больную к врачу, но он ничем не помог, только посоветовал: „Везите старушку домой, пока не поздно. В Германии её никто лечить не станет“.

Зоя боялась, что уже поздно. Мама не только была „не в своём уме“, она и физически ослабла так, что уже и на ногах не стояла. Раньше она всё просилась назад, в Молдавию, теперь ей было всё безразлично.

Два года назад Зоя с мужем специально ездили в Молдавию за матерью, продали там её домик, раздали соседям имущество и привезли мать к себе, чтобы не мотаться каждый год к ней, чтобы, когда заболеет, рядом была. Официально оставить старушку в Германии не разрешалось, поэтому решили на свой страх и риск прятать её в доме. Мама была здоровой и ещё крепкой, всё норовилась что-то по дому сделать или в магазин сходить. Но Зоя категорически запретила: „На улицу не ходи, тебя могут увидеть! И по дому ничего не делай - вдруг у плиты обожжёшься или утюг на ногу уронишь, что будем делать с тобой? Ни один врач не станет лечить тебя без страховки, да ещё сообщит, куда следует, и тебя выселят. Ты же здесь - нелегально!“

Легально или нелегально - всё равно: мать скоро стала скучать по дому, по привычной жизни и укладу. Ей не хватало своего огорода, хлопот по хозяйству, своих соседок, с которыми она привыкла делиться и хлебом, и переживаниями, ей очень не хватало родной речи. Целыми днями она сидела у телевизора, смотрела заплаканными глазами на экран и ничего не понимала - ни языка, ни порядков чужой для неё страны. Ей хотелось домой, и она стала придумывать, как бы уговорить дочь с зятем отпустить её обратно. „Доченька, ты же не допустишь, чтобы я здесь осталась навсегда. Ты же знаешь, в Молдавии папина могила, никем не присмотрена...“

- Я тёте Люсе напишу, она присмотрит.

- Отпусти меня, я так хочу домой!

- Да не летают в Молдавию самолёты. Как я тебя отправлю?

Ночами мать не спала, прислушиваясь к гулу самолётов: вот один полетел, на восток, точно на восток! И ещё один! Утром она сказала об этом дочери, но та только рассердилась: „Когда ты уже успокоишься? Твой дом теперь здесь, чего тебе не хватает? Иди лучше, погуляй на терраске“.

А терраска - два метра влево, два - вправо...

Очень скоро мать осунулась и постарела. Стала тихой и молчаливой. Однажды пришла Зоя с работы, а мать сидит на койке не причёсанная, ножницы держит в руках, и все занавески, закрывавшие окна от внешнего мира, изрезаны на узкие ленты.

- Ты что, с ума сошла? - бросилась к ней дочь.

- Не сердись, Зоенька. Решила я пешком домой пойти. А эти ленточки стану оставлять у дороги, чтобы вы нашли меня, если заблужусь. К холодам как раз дойду, даст Бог...

Зоя поняла, что с матерью случилась беда. Каждый день старушка всё больше уходила из реального мира, бывая то непривычно шумной, то затихая на много дней. И Зоя целыми днями переживала на работе: вдруг мать натворит чего-нибудь? А вдруг с ней что-нибудь случится? Что же делать?

Знакомая медсестра посоветовала давать маме успокоительные таблетки, чтобы та как можно больше спала: мол, пока спит, ничего с ней не случится. Но всё-таки случилось: потеряла и память, и силы, не ест и не пьёт, за одно уцепилась её воспалённая память, один вопрос волнует её: „Когда мы поедем домой?“

- Плакала я у маминой постели, понимая, что она уходит из жизни, и что в чём-то виновата я сама, - рассказывает Зоя. - Не было рядом человека, с которым я могла бы поделиться горем, боялась, что нас „выдадут“ властям и оштрафуют. В отчаянии позвонила в „Земляки“...

Зоин звонок был вечером, уже в конце рабочего дня. „Помогите моей маме, - просила женщина, - иначе я её потеряю...“.

Как помочь старушке, которая, утратив надежду на возвращение домой, посчитала своё пребывание на земле ненужным? Уговорами? Упрёками? Или всё же исполнить её последнюю и единственную волю, которая удерживает её в жизни? Пока ещё удерживает...

И „Земляки“ решили рискнуть - несмотря на состояние здоровья матери. В Молдавию её сопровождала дочь, которая всю дорогу не отходила от матери. Когда прибыли на место, старушка уже ни на что не реагировала, она даже не поняла, что находится дома. Хлопоты по поиску подходящей квартиры редакция взяла на себя, паралельно подбирали бабушке и сиделку из местных женщин.

- Первая мне не понравилась, хоть рекомендации у неё были прекрасные, - вспоминает Зоя. - Мне сказали, что эта женщина двоих уже досмотрела, а мне - как ножом по сердцу: до чего она их „досмотрела“? Зато вторая, Полина Ивановна, мне понравилась сразу - очень тёплая женщина.

...Три месяца уже, как Зоина мать живёт в Молдавии. Для неё в её же родном посёлке сняли трёхкомнатную квартиру - нянечка живёт тоже при ней - в отдельной комнате, так что в любое время суток она рядом. Она же покупает продукты, варит стирает, делает всё по дому и ходит со своей подопечной гулять. На маму сделали больничную страховку, и доктор раз в неделю заходит к ней, чтобы оказать врачебную помощь. За все эти услуги, включая квартплату, зарплату нянечке и питание, дочь платит по двести евро в месяц - ну где бы в Германии она могла за такие деньги так хорошо устроить свою маму?

Недавно Зоя туда звонила. Полина Ивановна сообщила, что мама стала поправляться, что начала узнавать знакомых. Она говорит так много, будто очень-очень долго молчала и теперь никак не может наговориться. И что она, когда видит белую машину, всегда спрашивает: „Это Зоя с Артуром из Германии приехали?“

Поняла значит, что домой попала. А дома, как говорится, и стены помогают.