По мере того, как переселенцы все лучше осваивают язык и быт в Германии, их успехи и признание в обществе растут Стр. 3

Каковы возможности учебы для переселенцев в университетах Германии Стр.5

"Гость гостю рознь, а иного хоть брось" - гласит пословица...  Стр. 7

День святого Валентина - праздник тех, кто, вопреки всем жизненным невзгодам умеет сберечь любовь. Стр. 7

---

 

Как слышим, так и пишем

Скольких трудов стоит освоить современный немецкий язык - это переселенцам хорошо известно. Однако не только одни новые жители Германии испытывают в этом деле трудности, у местных их со своим родным языком тоже немало. Языковеды разработали реформу немецкого правописания, которая, несмотря на то, что утверждена законодателями, очень медленно и с трудом внедряется в жизнь. В августе 1999 года большинство немецких изданий перешло на новое правописание, но вскоре в газетах стали мелькать сообщения о том, что некоторые части реформы потихоньку обходятся - их уже нет в новых выпусках словарей. Опросы показывали, что подавляющее большинство читателей хотели бы отмены реформы. В конце концов популярная в деловых кругах Frankfurter Allgemeine Zeitung объявила, что возвращается к старому правописанию.

Oднако реформаторы знают, как внедрить новые правила: надо только, начиная с первого класса, приучить детей к ним. Привычные формы, какими бы они ни были - разумными или бессмысленными, всегда отстаиваются их носителями. Им, например, слово Flussschifffahrt уже будет казаться нормальным. Для старшего поколения же оно - уродство. Им привычно Flussschiffahrt, и именно такое написание для них эстетично.Учитель-пенсионер Герхард Гильхофф (Gerhard Gillhoff) из Эньгера (Enger, Nordrhein-Westfalen) считает обе эти формы написания несовершенными. Он бы написал flusтiffart. Герхард Гильхофф разработал свою систему немецкого правописания. И даже на примере одного слова виднo, что она "экономичнее" обоих официальных - оно в его написании насчитывает на пять букв меньше, чем по "реформенному" правописанию, и на три буквы меньше, чем по старым правилам.

Хотя букв в письме Гильхоффа меньше, каждый немец прочитает и поймет это слово так же, как и в других двух случаях. Может быть эстет и сморщит нос, но - поймет без труда. Нужно учесть, например, лишь, что вместо sch (звук "ш") Гильхофф ввел особую букву в алфавит. Она немцам однако знакома: в старом алфавите знак т означал "s", он нам знаком, например, по текстам старых Библий, и мы называем этот шрифт готическим, местные немцы чаще: Frakturschrift - из-за его изломанности. Вместо w используется v, вместо z - ts, вместо ng - q, вместо ch - c, после a и u - x... Впрочем, вчитываясь в текст, самому очень быстро можно догадаться о правилах использования алфавита.

Принцип, который Герхард Гильхофф положил в основу своего собственного проекта реформы немецкого правописания, прост и гениален: писать как слышим. Эталоном слышимого служит современный литературный немецкий язык. И если в семье говорят согласно этой норме, то и пятилетнему ребенку после освоения алфавита чтение и правописание по составленным им правилам не составило бы труда, уверен Герхард Гильхофф. Утверждение опытного педагога заслуживает внимания. Он 25 лет проработал в школе, преподавал философию, историю и немецкий язык.

- Заняться разработкой системы более разумных правил правописания меня побудила злость на то, что я многие годы занимался бессмыслицей, и на то, что дети тоже вынуждены свое лучшее учебное время тратить на эту бессмыслицу, - говорит Герхард Гильхофф.

С точки зрения владеющих, например, русским или английским языком, к разряду бессмыслицы действительно можно отнести то, что в немецком все существительные надо писать с большой буквы. Но Гильхофф идет дальше. Зачем надо писать ei, если мы должны произносить ai? Или почему мы пишем eu в слове Deutsch, если произносим oi; или - почему пишем ie, если говорим просто i?

Все эти искажения и излишества Герхард Гильхофф предлагает в своем проекте правописания устранить. Он написал в соответствии со своими - нет, в соответствии с естественными для языка - правилами текст для одной из ведущих газет Германии. Он знает, мол, об опасности, что его текст может быть расценен как фантазия сумасшедшего пенсионера, пишет Гильхофф, но тем не менее просит читателя не полагаться на первое впечатление, а на собственный опыт. И предлагает прочитать текст вслух - чтение про себя вызовет неудовлетворенность, потому что написание слов непривычно для глаз.

Он уверен: кто прочтет его текст, тот поймет, сколько бессмысленной сложности заложено в немецкой грамманитке. "Привычка делает ошибку красивой (Gewohnheit macht den Fehler schoen)," - цитирует Гильхофф немецкого поэта 18 века Геллерта: Gevonhait maxt den feler тoen.

Текст - критическая аргументация автора в отношении последней официальной реформы правописания. "Di vunden, di di jueqste reform unserer тraibuq geтlagen hat, тmertsen nox imer unt koenen nict ferhailen", - начинает он. И, несмотря на то, что читатель еще незнаком с правилами - текст он может читать. И звучание букв он естественным образом угадывает, тем самым усваивая эту простую немецкую грамматику.

Попробуем?

„Di vunderbare erruqenтaft der Foenitsier (ainvoner in Malta -red.) unt Gricen, den kosmos jeder тpraxe mit ainer hantfol lauttsaicen тriftlic fiksiren tsu koenen unt zo jedem kint dize kulturtecnik tsugaeqlic tsu maxen, dize vunderbare erruqenтaft ist in filen тpraxen durc historiтe tsufaele zo vait ferтuetet, das ain unnoetiger aufvant getriben virt, um aine fuer das lezen unt тraiben praktiтe regelтraibuq durctsuzetsen.Vas als „rectтraipreform" 1996 beтlosen und 1999 realizirt vorden ist, fermert di inkonzekventsen des von Konrad Duden 1880 erstmals festgehaltenen ergepnises der tzufaeligen historiтen entvikluq. Zo haben vir di grosтraibuq der froide der druker des 17. jarhunderts an der variation tsu ferdanken...".Это правописание Герхард Гильхофф предлагает вводить без принуждения. Только учителя должны его освоить. Реформа должна действительно устранить нынешние проблемы. Все двойные согласные, служащие для "укорачивания" стоящего перед ними гласного - устраняются, как и все знаки, "растягивающие" гласные. Эти и другие немногочисленные правила должны дать возможность первоклассникам научиться писать и читать - один раз и на всю жизнь.

Сейчас шестилетние дети без речевых ошибок приходят в школу с точным представлением об использовании звуков в речи. В школе они учат писать в словах буквы, которые они не должны произносить, например, ie в качестве долгого i (Wiese), но которые они в других словах должны писать без "удлинителя" (Igel). Герхард Гильхофф приводит целый ряд таких парадоксов. Он призывает учителей уклоняться от продолжения этой бессмыслицы и министров финансов не давать на это средств министрам образования. Экономия состоит даже в том, что около 6% знаков в текстах сокращаются, как подсчитал Гильхофф.

Он продумал также, как немногими компьютерными установками можно трансформировать в тексте сегодняшнее правописание в новое. Эти шаги одновременно демонстрируют орфография нового правописания: заменить заглавные буквы прописными во всех словах, за исключением тех, что стоят после точки, вопросительного или восклицательного знака и имен, которые лучше всего собрать в особом регистре; заменить все ie на i; заменить все гласные с удлинительным h на просто эти согласные и так далее - всего 18 операций. Кроме того педагог предлагает шесть простые синтаксические правила. Все правописание и все объяснения к правилам умещаются всего на нескольких страницах. Если кто-то из читателей захочет подробнее узнать о проекте нового правопсания и связаться с Герхардом Гильхоффом - вот его адрес в Интернете: g.gillhoff@gmx.de

Может быть, кто-то из будущих критиков обвинит автора проекта в оторванности от жизни. И ошибется. Не только в теоретических изысканиях, и в самой элементарной жизненной практике Герхард Гильхофф многим даст сто очков вперед. Он не просто изучал языки, но много поездил по свету. И не только как турист, а, например, как экскурсовод. Он многое умеет делать сам, например, строить дома и варить вкусную пищу.

Два раза был он в Белоруссии в рамках проекта помощи жертвам чернобыльской катастрофы. На севере республики для семей, пострадавших от аварии на атомной электростанции, энтузиасты из Германии строят дома, работая безвозмездно. Организовывает эту гуманитарную помощь объединение Heimstatt Tschernobyl e. V., и выстроена там деревня - более саманных 30 домов. Там работал и Гильхофф.

Эти факты говорят о том, что проект кардинальной реформы правописания предлагает не мечтатель, сидящий в башне из слоновой кости, а человек практического опыта и склада ума. И это неплохая предпосылка для практических шагов к осуществлению этой реформы.

Georg Loewen

А я люблю женатого

Дорогая „Подружка". Я решила написать тебе, хоть не отношу себя к привычным переселенцам. Но судьба моя - женская, поэтому ты поймёшь меня и, как подружка, не осудишь. Да и за что меня судить? Училась я в одном из Московских вузов, люблю всё русское, хоть в крови у меня нет славянской примеси, и все мои предки - немцы. По молодости влюбилась тоже в русского парня - студента юрфака. Любила я Степана, очень любила! Но ушла от него. Нет, не из-за нации, а потому, что чем-то он меня обидел, теперь и не помню, чем. В горячах ушла, хоть была беременна от него и мы хотели жениться.

Я уехала в Сибирь к маме, там и родила своего сына. Когда малышу было пять лет, мы переехали в Германию. Женщина я видная, однако личную жизнь устроить не смогла. В кавалерах недостатка не было, но только всё было не то, и я оставалась одна. Смотрю, другие и некрасивые, и умишком слабые, но при мужьях. Многие считают, что я слишком требовательная и жду от своего избранника чего-то особого. Возможно, но это потому, что сама я - не какая-нибудь серая мышь и цену себе знаю.

Только один раз я пожалела о том, что мой сын растёт без отца, когда случайно услышала, как вечером в постели он сам себе говорил: „Ты же мужчина, Роман, не распускай нюни, вырастешь и без папы". Роману было лет 16, когда он стал приставать ко мне с просьбой познакомить его с родным отцом. Мои отговоры только разжигали его любопытство. В конце концов я не выдержала, через знакомых узнала адрес Степана и сделала ему гостевой вызов на две недели. И вот на Рождество он побывал здесь... То, что произошло со мной, трудно передать словами. С первой минуты нашей встречи меня словно накрыло тёплое облачко и легко подняло с собой в небеса. Покой и блаженство не покидали меня две недели. Они думали мой разум, но это опьянение было таким заворожительным, что не хотелось ничего другого - только наслаждаться близостью Степана.

Не только я, но и мой сын, и сам гость испытывали нечто подобное - мы чувствовали себя одной, очень хорошей семьёй, словно и не было разлуки в 18 лет. Я поняла, что люблю этого человека - всем сердцем - люблю зрелой, мудрой любовью и буду бороться за эту любовь.

И вот он уехал. Дома, в Одессе, его ждёт жена с дочерью, хорошая должность, друзья. А мы с сыном будто осиротели и живём только мыслью съездить к нему в гости.

Чувствует моё сердце, что и Степан мечтает о новой встрече, не спит ночами и прячет свои воспоминания от жены. Как же ему теперь трудно, сколько надо сил, чтобы бросить всё и начать жизнь сначала!

Но я знаю, „Подружка", что мы будем вместе, чего бы мне это не стоило

Emma К.

Я сидел на берегу Рейна, кормил хлебом чаек и ворон и думал: «Вообще-то хлеб не предназначен для вас, ибо вы должны свое пропитание добывать сами».

Кощунственно, когда люди, забывшие святость хлеба, выбрасывают его на помойку в то время, как миллионы на земном шаре голодают. И я вспомнил совсем другое время и другой хлеб.

Это было в тяжелое военное время в Киргизии, откуда я родом. Была весна и все запасы продовольствия в нашей деревне шли к концу. Жители питались в основном кореньями, молодой крапивой и конским щавелем. Но всего этого было так мало, что народ жил впроголодь.

Три раза в неделю в деревню на пароконной телеге с пастбища доставлялись молочные продукты, для последующей поставки государству. Возницами обычно были женщины, так как двое мужчин, которые находились на пастбище, являлись пастухами и сторожами и не могли отлучаться. Женщинам было опасно проделывать этот путь в одиночку, они могли быть ограбленными, так как в горах предполагались дезертиры. Для компании женщины брали с собой из деревни кого-либо из мальчишек десяти-одиннадцати лет. Мальчишки каждый раз менялись, ибо эта поездка доставляла им большое удовольствие. Кроме того, два дня, проведенные в горах, они имели возможность попить молока и поесть хлеба, которого они в деревне не видели.

И вот пришла очередь ехать Ивану. По возрасту его, конечно, следовало называть Ваней, но он настоял на Иване, ибо он уже не маленький. То, короткое время, которое Иван провел у доярок, подействовало на него благотворно. Однако Иван все дни помнил о своей голодной матери, которую он оставил в деревне. Когда настал день отъезда, Иван с одной из доярок позавтракал. Потом он получил еще кусочек хлеба на дорогу. Иван заботливо завернул его в бумагу, положил в карман и сообщил, что отвезет его маме, так как она давно уже не видела хлеба.

Путь был неблизок, нужен был почти целый день, чтобы добраться до деревни. Дорога была тяжелой, по сути это была просто наезженная колея, которая вела через камни и ухабы. Через несколько километров такого пути Иван почувствовал голод, а кусочек хлеба в его кармане распространял такой аппетитный дух, что не было никакой возможности противостоять искушению.

- Тетя Лина, - обратился он к доярке, - как ты думаешь, моя мама заметит, если я отломлю очень маленький кусочек от хлеба, который я хочу ей отвезти.?

- Нет, нет, Иван, - ответила она, - твоя мама же не знает какой был твой кусочек хлеба!

Иван отломил крохотный кусочек хлеба, остальное снова завернул и положил в карман. Через некоторое время Иван опять спросил свою спутницу:

- Тетя Лина, как ты думаешь, моя мама обидится, если я отломлю еще один маленький кусочек хлеба?

- Нет, нет, - ответила та, - твоя мама будет рада, если ты привезешь ей даже маленький кусочек, она будет знать, что ты думал о ней!

Когда горы остались позади и дальнейший путь лежал вдоль предгорий, Иван вновь обратился к доярке:

- Тетя Лина, как ты думаешь, будет моя мама рада, если я вернусь домой, но без хлеба?

Тётч Лина вздохнула:

- У тебя большая сила воли, но голод сильней тебя. Придет время, когда у нас появится хлеб, и ты принесешь своей маме много хлеба! А теперь спокойно доешь свой кусочек.

Иван развернул то, что осталось, съел его с большим удовольствием и задумался о маме и о том времени, о котором мечтала тетя Лина...